Таня и Настя. Прости меня, подруга!

Категория: Экзекуция

Здрасти! Меня зовут Таня, мне 23 года и на данный момент я расскажу вам о реальной истории, которая произошла со мной. Дело было в мае. Мы, с моей наилучшей подругой Настей очень очень поссорились и это очень подавляло меня. Нужно сказать, что в случившемся я была повинна в основном, чем она.

И вот в один прекрасный момент, не выдержав одиночества я пошла к ней мириться. Жила она неподалеку — приблизительно в 15 минутках ходьбы в обыкновенной пятиэтажке на четвертом этаже. На уровне мыслей проговаривая слова извенения я надавила на звонок. Настя открыла мне совсем нагая, что вобщем меня не изумило — я знала о многих ее причудах. У нее была очень прекрасная грудь, а волосы на лобке, аккуратненько стриженные отлично выделялись на светлой коже.

— Привет, — промямлила я, опустив глаза.

— Для чего пришла? — императивно спросила меня Настя.

— Прощенья попросить, — ответила я.

— Тогда проходи.

Она развернулась, демонстрирую красивую попку и прошла в комнату. Я разулась и прошла за ней. Настя уже посиживала на кресле, широка расставив ноги. На столике, рядом с ней стоял графин с желтоватой жидкостью. Я знала, что это — моча. Ранее мы с Настей нередко пили мочу друг дружку, в особенности в институте, но мы не говорили уже две недели и я не пила ни капли все это время. Настя же не закончила. Здесь она налила для себя стакан из графина, и отпив половину произнесла:

— Ну, хули стоишь? Давай, пизди уже!

Я побагровела, чувствуя стыд из- за того, что пришла мириться к наилучшей подруге, а не могу ни слова выжать и начала:

— Настя! Настенька!……..

Здесь она меня перебила.

— Слышь, блядь, ты прощенья просить пришла либо че?- спросила она у меня, как будто я была последней шлюхой.

— Д- д- а- аа….., — заикаясь ответила я.

— Тогда мразь хули ты стоишь? На колени!

Гордость одномоментно поднялась во мне, я не привыкла, чтобы меня унижали, но я сразу растоптала ее. Ради Насти я была готова на все.

— Настенька, прости меня пожалуйста! Ты была права, я — дурочка, тупая сука, сама ничего не знаю, только выебываюсь. Разреши мне пожалуйста опять с тобой разговаривать, я так люблю тебя, больше всей жизни! Что угодно, Настя, пожалуйста….., — приблизительно такая речь вырывалась у меня, когда я опустилась на колени перед Настей. Я плакала и ползала у нее в ногах, а она улыбалась, следя мое поведение.

— Означает так! — прогремела она и я сходу притихла. — Слушай пристально! Если ты вправду хочешь, чтоб я тебя простила для тебя необходимо обосновать мне свою преданность, веру и подчинение.

— Да, естественно! — закричала я, вне себя от счастья. — Но как?

— Ты уверена, что я нужна для тебя? — спросила меня Настя.

— Да, естественно, Настенька! — с товностью потвердила я. И добавила: — Я сделаю все, что ты хочешь.

Настя, кажется, только этого и ожидала.

— Как раз кстати! — произнесла она и подвинула к для себя журнальный столик, закурила сигарету и закинула ноги на этот столик.

— Лижи! — отдала приказ она мне. Ранее мне уже приходилось лизать ножки Насти, это меня возбуждало, но обычно, перед такими ласками мы умывались, а на данный момент ноги моей подруги были не совершенно чисты, от их малость пахло позже, но это возбуждало меня еще более, чем обычно. Я протирала язычком пяточки, вылизовала стопы и сосала пальчики. Мое усердие было вознаграждено — Настя произнесла:

— Хватит! Ишь ты как отлично все отлизала — даже мыть не нужно! Молодец!

Я зарделась от похвалы! Сейчас я возвратила для себя милость Насти! Но здесь она произнесла:

— А сейчас выбирай: подмышка, грудь либо лобок?

— Что? — удивилась я.

— Мне необходимо потушить. — она помахала сигаретой. — Куда? В подмышку, грудь либо лобок? Выбирай!

Я сообразила, что заслужила такое наказание и стала мыслить. При мысли о подмышке у меня начали набухать соски. Но еще более мне хотелось ощутить боль в лобке! Клитор там так близко! А лобок таковой заросший! Но выбирать было надо что- то одно. Хотя…..Стоп! Почему одно?

— Настя! — начала я. — Позволь сказать мне!

Она кивнула, разрешив мне.

— Я думаю, что так повинна перед тобой, что здесь не обойтись одним прижиганием.

— А кто для тебя произнес, блядь, что я собираюсь обойтись с тобой одним прижиганием? — агрессивно спросила она меня. Но я уже осмелела и продолжала.

— Позволь мне избрать два прижигания.

— Отлично, я вижу ты понимаешь масштабы собственной вины. Я разрешаю для тебя, но я сделаю одно, а 2-ое должа будешь сделать ты сама!

— Большущее спасибо, Настя.

— Давай, куда мне тебя прижечь?

Я колебалась. Сразу я желала прижечь себя сама и в подмышку и в лобок, но все таки решила, что прижгу для себя лобок.

— В подмышку! — ответила я.

Настя заинтересовалась.

— А почему?

И здесь я вправду сообразила, почему желала, чтоб Настя прижгла мне конкретно подмышку. Этот мотив вертелся в моем подсознании, но только на данный момент я смогла его выразить словами. И в который раз удостоверилась, что обожаю унижаться!

— Настя! — начала я. — На данный момент весна, практически лето. Тепло, скоро будет горячо, а мы стобой ведь обожаем открывать подмышки и всем будет виден этот ожог, как свидетельство моей вины перед тобой. Я специально буду как можно почаще подымать руку, чтоб как можно больше людей увидело это пятно моего позора тогда и я буду лучше держать в голове о собственной вине.

Настя малость опешила.

— Да, Тань! Мы с тобой не упустим случай показать подмышки.

Я побагровела — Настя наконец- то заговорила со мной, как с подругой. Она улыбнулась мне и я неуверенно улыбнулась в ответ. И засияла! Моя ухмылка была воспринята!

Кстати, на счет подмышек. Их сексуальность мы с Настей находили очень сильной и любили ходить в таких кофтах и маечках, чтоб они были видны, а если так не получась, то чтоб их просто было оголить. Мы обе любили вылизывать их друг у друга, в особенности летом, когда они потели, ведь мы обе не воспользовались дезодорантами.

Здесь Настя внесла бычок и вставила в низ моей левой подмышки. Меня пронзила страшная боль, но она здесь же трансформировалась в ни с чем же не сопоставимое наслаждение. Бычок полность потушился об мою кожу и Настя, облизав пальцы стерла пепел с моей подмышки. Круглый красноватый ожог, который стоял там смотрелся очень сексапильно. Настя кинула мне пудренницу и сейчас я как надо разглядела его.

— Ну, что, сейчас ты опять моя подруга! — произнесла мне Настя, обширно улыбаясь.

— Ты простишь меня? — спросила я ее, теряя дар речи от таковой перемены поведения Насти.

— Естественно. Но только после того, как прижгешь для себя лобок. Ты же обещала!

— Да, естественно! — ответила я.

— Я люблю тебя! — произнесла мне Настя. — Начинается лето. Мы просто должны быть совместно. Летом все еще сексуальнее, чем зимой, а раз мы сошлись зимой, то мы просто должны оторваться летом.

Дааа….., задумывалась я. Зимой мы вправду не скучали. У нас было много развлечений: мы не обривали подмышки, прижигали друг дружке бычками ноги и ягодицы, прогуливались в бассейн, в туалете которого (ну и во время плавания) доводили друг дружку до оргазма так очень, что приходилось зажимать что- нибудь зубами, чтобы не закричать. Мы выходили ночкой на улицу и, разуваясь, прогуливались с босыми ногами, а позже скидывали шубы, под которыми у нас ничего небыло и, обнявшись, прыгали в снег. Мы забивались в подъезды и доводили друг дружку до оргазма, действуя только язычками. Словом, мы отлично провели зиму.

— Снимай одежку, подруга. — произнесла мне Настя и я с облегчением нашла, что к ней возвратился прежний дружественный тон.

Я сняла маечку и кинула ее к пиджаку, который сняла перед тем, как Настя прижгла мне подмышку. Под маечкой (либо футболочкой) у меня ничего не было — нижнее белье мы с Настей признавали исключительно в последних случаях. Настя сжала мои груди и, улыбнувшись лизнула сосок.

Нужно сказать, что моя грудь была не очень и не очень мне нравилась, в особенности так как если ее не поддерживать лифчиком либо обтягивающей маечкой, то она малость свисала вниз и по краям, когда поддержанная смотрелась очень аккуратненько…. Насте же это свисание очень нравилось (у нее грудь всегда рержалась прямо) и она любила мои груди, нередко надевая на меня огромные свободные футболки. Я не задумывалась, что в таких случаях моя грудь — симпатичное зрелище, но подруге доверяла.

Юбка, насаженая на меня чуть ли не доходила до колен и я стянула ее, при помощи Насти. На мне остались только тонкие узенькие белоснежные трусики, насквозь пропитавшиеся моими выделениями. Вот это да! Я сама не увидела, как текла, наверняка еще с того момента, как опустилась перед Настей на колени. Мои выделения пахли резче, чем обычно и я поразмыслила, что это неплохой символ — я искупила вину перед Настей. Но здесь вспомнила, для чего я снимаю одежку — еще не искупила.

Настя, как будто прочитав мои мысли, а быстрее поймав мой рассеянный взор запихнула мне зубы сигарету, прикурила и стянула влажные трусики. Вообщем я не курю, но на данный момент этого добивалось искупление вины. Настя же выдавила мои трусики для себя рот и налила мне поный стакан мочи.

— На, освежись, подруга.

Я испила его залпом, но все равно успела увидеть расчудесный вкус напитка. Тем временем было пора прижигать. Мой клитор горел и все мое тело натужилось в ожидании сладостной боли. Я не стала канителить и вставила бычок в лобок. Поначалу мне показалось, что основную горечь взяли на себя волосы, но позже сообразила что ошиблась. Оргазм не принудил себя ожидать и уже через несколько секунд я валялась на полу с пылающим клитором и лобком, а Настя подползла ко мне и поцеловала в губки.

— Ты прощена, подруга! Ну а сейчас поднимайся, я желаю секса.

Добавить комментарий